Я патологоанатом, я беру работу на дом.
И лежат  друг с другом рядом, упакованы в мешки,
Ломтик докторской колбаски, чей-то череп, чьи-то глазки,
Огурцы своей закваски и фрагмент прямой кишки.

Константин Семенов сейчас преподает в ИМО НовГУ, до этого два года работал  патологоанатомом, и его представление о профессии в корне отличается от  стереотипного «фольклорно-смехового»:

 – Есть стереотип, что патологоанатом в фартуке, в резиновых сапогах, с небритой рожей рубит тесаком мясо направо и налево. Это неверно. Работа патологоанатома – наиболее интеллектуальная из всех медицинских специальностей. Она требует наибольших знаний и наибольших способностей к логике и анализу. Секционная работа занимает от силы 15-20% рабочего времени. Остальное время –  это работа с микроскопом.

Итак, патологоанатом – это в своем роде ученый, для которого каждый кусочек исследуемой плоти – маленькая научная работа.

Как ни странно, но патологоанатом для многих – это не только мясник, но и Баба-Яга: жуткий персонаж из тёмной чащи, в избушку к которому попадаешь первый и последний раз в жизни. Точнее после жизни. На самом деле «патанатомы» помогают лечить людей: исследуют биопсии (кусочки ткани, взятые у живого человека) для диагностики органов, узлов, объёмных образований и постановки диагноза. Патологоанатомы не только вскрывают умерших, но и «вскрывают» врачебные ошибки, допущенные при лечении живых людей.

 – Патологическая анатомия –  это, во многом, контролирующая служба. Она ищет врачебные ошибки в  любом материале. Ну, например, врачи обнаружили у больного опухоль и собрались удалить ее со всем комплексом. А патологоанатом обнаруживает, что опухоль доброкачественная, и человеку оставляют ткани. Вот так. И если лечили от одного, а умер от другого — об этом только патологоанатом  скажет. Служба патологоанатомов создана для того, чтобы контролировать систему здравоохранения и сигнализировать, если что-то не так, – уверенно говорит Константин Семёнов.

Правда, в медицинских блогах пишут о том, что «возможна подгонка патологоанатомического диагноза под клинический», мол, врачам-работникам одной больницы на руку договориться, но не конфликтовать. А пользователь с красноречивым ником sudmed-patholog на happydoctor и вовсе утверждает: «подгонки» диагнозов у патологов – они не возможны, они повсеместны, по крайней мере, в РФ».

Правда наши собеседники утверждают что если даже "подгонки" диагнозов и имеют место - они крайне редки. Любой подозрительный случай рассматривается на общих врачебных конференциях. Да и любое заключение патанатома легко проверить независимому эксперту. гистологический материал хранится в архивах в течении десятилетий и может быть легко поднят.

Можно подумать, что от такой работы патанатомы все через одного сходят с ума. Как же они снимают стресс?

 – А как вы снимаете стресс? Патологоанатомы – такие же люди, как и все. Кто-то пьет. Это российская традиция. Больше пьют санитары, но у них чаще ниже социальный уровень. А тут еще деньги хорошие: родственники за грим и бальзамацию для усопших платят. Им все равно, что смерть что ни смерть,  – философски заключил Константин Семёнов.

Нам остаётся надеяться, что вездесущее российское пьянство когда-нибудь превратится лишь в старый, отживший стереотип, не имеющий никакой связи с реальностью. И мы так же сокрушим его, как сокрушили «лжепатологоанатома» – кровожадного мужика в окровавленном халате.